«Из практики — в норму»: в ЕЭК рассказали, как поправки в Таможенный кодекс меняют правила ВЭД

Действительно, дата юбилейная — 35 лет. Мой стаж работы в российской таможенной службе составляет 32 года. На моих глазах она развивалась — я с 92-го года там служил. Действительно, то прогрессивное развитие, которое наблюдается за этот период, достойно высокой оценки.

Хотел бы поздравить с этим праздником всех коллег, которые работают, ветеранов таможенной службы, которые всё это создавали и передавали опыт. Ну и пожелать дальнейшего развития. Мы все видели торжественное вручение президентом знамени ФТС — это показатель того, что таможенная служба получает заслуженное признание деятельности от руководства страны.

Однозначно да. И за последнее время развитие идёт гораздо более динамично. Почему? Потому что идёт развитие цифровых технологий. И таможня всегда считалась одной из передовых среди органов исполнительной власти, которые внедряют именно перспективные технологии. Например электронное декларирование было внедрено давно, уже после началась  автоматизация процессов. Сейчас внедряются элементы искусственного интеллекта и другие новые технологии. Таможня находится на острие интересов, и надо отдать должное — всегда воспринимает все новшества, которые позволяют сделать таможню полезной для государства и прозрачной для бизнеса.

Элементы искусственного интеллекта могут облегчить какую-то рутинную работу, они помогают анализировать большие объёмы данных, которые есть в системе таможенных органов — это база данных деклараций и другие базы данных — например ценовая конъюнктура на мировых рынках. Это, естественно, будет помогать специалистам — тем же таможенным инспекторам, какие решения принимать. Я вижу вот в этой части самую основную помощь искусственного интеллекта на данном этапе.

Хочу поделиться опытом. Зачастую редакционные поправки действительно меняют сложившуюся негативную практику. Мы видим определённые пробелы и именно благодаря поправкам добиваемся того, чтобы лучшая правоприменительная практика, которая уже сложилась, стала юридически обоснованной. То есть мы как раз из практики переносим что-то в нормативное регулирование.
В своём докладе я говорил, что у нас есть второй пакет поправок в Таможенный кодекс, который сейчас размещён в рамках процедуры оценки регулирующего воздействия. Он включает как концептуальные моменты, так и точечные изменения, но, повторюсь, они точно такие же важные. К концептуальным можно отнести создание института уполномоченного экспортёра — там целый раздел, это будет способствовать нашему экспорту. Также это возможность подтверждения страны происхождения в рамках соответствующих соглашений с другими странами. Что касается таможенных процедур, правки касаются таможенного контроля, расширения полномочий уполномоченных экономических операторов и так далее.

С некоторыми коллегами мы на постоянном контакте. Например, наши коллеги из Узбекистана являются наблюдателями в Евразийском экономическом союзе. И мы, соответственно, с ними проводим определённые консультации, встречи по тем или иным вопросам. В рамках ЕАЭС принято соглашение о единой системе таможенного транзита для присоединения третьих стран. Что это даёт? Третья страна может присоединиться к нашей единой системе транзита ЕАЭС на определённых условиях, — реализация этого соглашения будет способствовать упрощению прохождения транзитных грузов. О чём многие говорили на конференции — что надо ускорять в пунктах пропуска прохождение. И вот такие предварительные консультации, в частности с коллегами из Республики Узбекистан, мы ведём. Мы предлагаем сейчас и другим странам на южном направлении, тоже посмотреть и проработать с нами вопросы, связанные с расширением единой системы таможенного транзита ЕАЭС.

Обращения, конечно, есть. И от физических лиц, есть от ассоциаций, от бизнеса. Но комиссия наделена определённой компетенцией, за рамки которой выходить не может. Всё-таки таможенные органы в первую очередь на национальном уровне с учётом правоприменительной практики и полномочий на национальном уровне принимают решения. А если речь идёт именно о разной правоприменительной практике в государствах-членах, там, где есть вопросы, связанные именно с тем регулированием, которое принято на уровне комиссии, — тут, конечно, да. Тут мы действуем в рамках полномочий и отрабатываем те сигналы, которые поступают снизу, учитываем их при нормативном регулировании.