Правительство подписало постановление от 18 сентября 2026 г. № 1188, переписывающее почти всё Положение об эксперименте по таможенному мониторингу (ПП № 240 от 16 февраля 2023 г.). Формально это очередная правка. По сути — попытка реанимировать механизм, к которому за три с половиной года присоединились два десятка участников ВЭД.
Идея для российского бизнеса непривычная. Компания добровольно открывает таможне удалённый доступ к своей системе учёта товаров — бухгалтерским регистрам, первичке, складским данным. Таможенный орган сопоставляет эти сведения с тем, что уже есть у него: декларациями и данными других ведомств. Найденное расхождение фиксируется в заключении, и у компании есть время исправить его самостоятельно — внести изменения в декларацию, доплатить платежи, задекларировать незадекларированное. Взамен бизнес получает снижение административного давления.
Отсрочка НДС: главный пряник — с кислинкой
До весны 2026 года участие в таможенном мониторинге не давало бизнесу ни одной денежной выгоды — только обещание меньшего внимания со стороны таможни. Ситуацию изменил указ Президента от 20 апреля 2026 г. № 263 «О дополнительных мерах по повышению устойчивости развития российской экономики». Он впервые привязал к мониторингу прямой финансовый эффект — беспроцентную отсрочку ввозного НДС.
НДСные каникулы могут стать толчком к участию в эксперименте, считает Вильгельмина Шавшина, партнер и руководитель по международной торговле и таможенному регулированию группы компаний Б1:
Многие компании заняли позицию ожидания результатов и конкретных примеров. При этом, безусловно, среди бизнеса есть и те, кто готов принять участие в пилоте уже сейчас. Мотивацией является как проект по 3-месячной беспроцентной отсрочке уплаты ввозного НДС, так и заблаговременная подготовка к внедрению инструмента мониторинга, который через какое-то время может стать обязательным.
Указ запустил отдельный эксперимент, который продлится до 30 июня 2027 года включительно. Его участники могут не платить НДС на таможне в момент ввоза, а перенести платёж на срок до трёх месяцев с даты выпуска товаров для внутреннего потребления. Проценты за отсрочку при этом не начисляются.
Для импортёра это вопрос оборотного капитала. При ввозе из третьих стран НДС уплачивается до выпуска товаров, то есть деньги замораживаются задолго до того, как товар будет продан.
Пример: при импорте партии стоимостью 100 млн рублей и ставке НДС 22% компания отвлекает из оборота 22 млн рублей. Трёхмесячная отсрочка позволяет не привлекать под эту сумму кредит: при гипотетической стоимости заимствования 15% годовых экономия на одной такой партии составит около 825 тыс. рублей.
Отсрочка касается только НДС, взимаемого таможенными органами. На импорт из стран ЕАЭС она не распространяется: там налог платится в налоговую инспекцию, а с 1 июня 2026 года — в рамках системы подтверждения ожидания товаров (СПОТ).
Круг получателей отсрочки в указе чётко ограничен. Компания должна одновременно:
- входить в реестр уполномоченных экономических операторов или в один из перечней системообразующих организаций, которые ведут Минпромторг, Минсельхоз, Минстрой и другие ведомства;
- участвовать в эксперименте по таможенному мониторингу по постановлению № 240;
- применять общий режим налогообложения;
- не иметь долгов по таможенным платежам, пеням и штрафам;
- не иметь возбуждённых уголовных дел в отношении учредителей или руководителей в таможенной сфере с невозмещённым ущербом;
- не находиться в процедуре банкротства;
- иметь генеральное обеспечение уплаты НДС — денежный залог или банковскую гарантию со сроком действия не менее трёх месяцев после наступления срока уплаты.
Действуют и ограничения на дальнейший оборот. Получатели ввезённых товаров должны быть на ОСНО, а перепродавать товар можно только физлицам (не ИП) или организациям на общем режиме. Нарушение этих условий ведёт к отмене решения об отсрочке, пересчёту сроков уплаты и начислению пеней.
Чтобы получить отсрочку, надо подать заявление в ФТС через личный кабинет участника ВЭД по форме, утверждённой приказом ФТС от 28.02.2019 № 342, — не позднее 15 июня 2027 года. В заявлении указываются сумма налога и срок отсрочки в пределах трёх месяцев. Решение принимается в течение 10 рабочих дней. После одобрения товар можно декларировать в любом таможенном органе, а для уплаты отложенного налога подаётся корректировка декларации.
Указ и постановление № 1188 расходятся. Это нужно учитывать при оценке эффекта реформы.
- Расширение мониторинга не расширяет доступ к отсрочке. Постановление № 1188 открывает эксперимент для любого декларанта, не отнесённого к высокому уровню риска. Но указ № 263 требует не только участия в мониторинге, но и статуса УЭО или системообразующей организации. Средний импортёр, который теперь может войти в мониторинг, отсрочку НДС всё равно не получит. Главный денежный стимул остаётся доступен узкому кругу крупных компаний — тому самому, для которого мониторинг был открыт и раньше.
- Сроки двух экспериментов не совпадают. Мониторинг продлён до 31 марта 2029 года, а эксперимент с отсрочкой НДС заканчивается 30 июня 2027 года (приём заявлений — 15 июня 2027 года). Если указ не продлят, компания, вошедшая в мониторинг ради НДС-льготы, через девять месяцев лишится финансовой мотивации, а обязательства по раскрытию учётных данных останутся ещё почти на два года.
- Возможный разрыв в приёме заявлений. В предыдущей редакции Положения, по данным «Коммерсанта», заявления на участие в мониторинге принимались до 30 сентября 2026 года. Новый срок — 30 сентября 2028 года — появится только после вступления постановления № 1188 в силу, то есть через 30 дней после его опубликования. Между этими датами может образоваться окно в несколько недель, когда подать заявление на участие в мониторинге (а значит, и выполнить условие для отсрочки НДС) формально будет негде.
- Стоимость обеспечения. Отсрочка беспроцентная, но банковская гарантия или залог — нет. Комиссия банка за гарантию частично съедает выгоду, и для компаний с дорогим доступом к банковскому финансированию итоговый эффект может оказаться заметно скромнее, чем выглядит на бумаге.
Резюмируем. Указ № 263 — первый случай, когда государство предложило за прозрачность учёта не абстрактное доверие, а конкретные деньги. Но конструкция двух документов пока не сведена воедино: постановление № 1188 открывает дверь в мониторинг широко, а указ оставляет денежную выгоду за узким кругом крупных игроков и на более короткий срок. Если Правительство всерьёз рассчитывает на приток участников, следующим логичным шагом должно стать согласование сроков двух экспериментов и расширение круга получателей отсрочки на новые категории участников мониторинга.
К весне 2026 года ФТС признала очевидный провал: участники ВЭД не приняли новую схему отношений. За три года к эксперименту присоединились два десятка компаний. Причины были зашиты в саму конструкцию Положения.
- Ограниченный доступ. Участвовать могли только УЭО, участники промышленных кластеров и компании низкого уровня риска. Механизм, призванный снижать нагрузку на добросовестных, оказался закрыт для всех, кроме тех, у кого нагрузка и так минимальна.
- Непропорциональная цена входа. Открыть таможне онлайн-доступ к учётной системе — серьёзная ИТ-работа и репутационный риск. Объём выгружаемых сведений был избыточным: значительная часть дублировала данные, уже имевшиеся у таможни.
- Слабые гарантии. Освобождения от проверок после выпуска в Положении не было — только возможность добровольно устранить нарушение. При этом сам мониторинг становился основанием для контроля, если компания не успевала отреагировать. Риск очевиден, выгода — нет.
- Квартальная привязка превращала мониторинг в серию разовых проверок вместо непрерывного наблюдения.
Сроки сдвигали трижды: с 1 ноября 2024-го на 1 ноября 2025-го, затем на 31 марта 2027-го. В апреле 2026 года ФТС представила пакет мер по «оживлению» механизма, поддержанный Минфином. Постановление № 1188 — его юридическое оформление.
С вопросом, почему участники ВЭД не поддержали эксперимент, мы обратились к Оксане Курочкиной, адвокату, управляющему партнеру ЮК «ПРАВО для БИЗНЕСА», заместителю председателя Совета ТПП РФ по таможенной политике:
— Причин низкого интереса несколько. Бизнесу сложно войти в эксперимент технически, не до конца понятна финансовая выгода, а главное, компании не уверены, что высокая открытость не приведёт к новым рискам.
Участник должен открыть доступ к данным о поставках, товарах, остатках, движении продукции, декларациях и внутренних процессах. Но выгоды пока часто воспринимаются как вероятные: проверок может стать меньше, НДС можно отсрочить, работа с таможней может стать проще. Для решения о дорогой интеграции формулировки «может быть» недостаточно.
Пока эксперимент больше напоминает экзамен на благонадёжность, чем партнёрский режим. Бизнес должен доказать, что ему можно доверять, но сам не получает такой же уровень гарантий со стороны государства.
Что меняет постановление № 1188
- Продление до 31 марта 2029 года. Заявления принимаются до 30 сентября 2028 года, отчёт Минфина и ФТС в Правительство — до 15 мая 2029 года.
- Радикальное расширение круга участников. Прежняя трёхзвенная конструкция заменена одной формулой: участвовать может любое российское юрлицо — декларант товаров, не отнесённое к категории высокого уровня риска. Под критерий попадает основная масса импортёров и экспортёров.
- Переформулированная цель. Раньше — апробация мониторинга «для выявления признаков нарушения». Теперь — «для добровольного устранения последствий несоблюдения» права ЕАЭС и российского законодательства, в том числе по полноте и своевременности уплаты платежей. Акцент смещён с выявления на самокоррекцию.
- Мораторий на проверки после выпуска. Ключевая новелла — новый пункт 32¹: в течение срока эксперимента таможенные органы не начинают в отношении участника проверки документов и сведений после выпуска товаров. Исключения — отдельные случаи по части 4 статьи 225 закона о таможенном регулировании и ситуация, когда участник не устранил несоответствие из заключения. Это не обещание «снизить частоту», а прямой запрет на запуск проверок.
- Постоянный мониторинг вместо квартального — со дня принятия решения об участии.
- Снижение частоты риск-мер закреплено прямо в пункте 11, а не осталось декларацией.
- Сокращённые сроки. Обращение о внесении изменений в декларацию — не более 10 рабочих дней. Ответ на запрос таможни — 5 рабочих дней плюс 5 по мотивированному обращению. Заключение оформляется за 3 месяца со дня запроса, направляется за 5 рабочих дней. На устранение несоответствия — месяц.
- Вдвое урезанный объём выгрузки. Приложение № 2 изложено в новой редакции без дублирующих позиций. Приложение № 1 отменено: ФТС утверждает только форму решения об участии, заявление подаётся через личный кабинет и регистрируется за один рабочий день.
- Чистка наслоений. Пункты 25, 26 и 27¹–31 признаны утратившими силу, отменены подпункты «г» и «д» изменений, внесённых постановлением № 820 от 19 июня 2024 года.
Постановление вступает в силу через 30 дней после опубликования.
Экспертный разбор нововведений
Принятие новых правил не сняло целый ряд вопросов.
Про мораторий на проверки — самый интересный пункт. Мы обратились к экспертам, чтобы узнать, насколько он реален на практике. Или перечень исключений достаточно широк, чтобы проверку можно было запустить почти всегда, просто подобрав основание?
Вот позиция Оксаны Курочкиной, адвоката, управляющего партнера ЮК «ПРАВО для БИЗНЕСА», заместителя председателя Совета ТПП РФ по таможенной политике:
— Мораторий реален, но его не стоит воспринимать как иммунитет от контроля. Его смысл в том, что для участника эксперимента обычная проверка после выпуска должна стать не первым, а крайним инструментом. В нормальной ситуации таможня сначала работает с компанией через доступ к учёту, анализ данных и заключение по итогам мониторинга.
Компания добровольно открывает таможне внутренний учёт не для того, чтобы её контролировали сильнее, а в расчёте на то, что обычных проверок станет меньше. Но эта логика работает, только пока участник быстро отвечает на запросы, устраняет выявленные несоответствия и не даёт поводов считать его рискованным.
Исключения действительно широкие. Если таможня получает значимую информацию о возможном нарушении или компания не устраняет несоответствия из заключения, проверка возможна. Это не значит, что основание можно просто подобрать. Таможне всё равно нужно показать, какие данные и обстоятельства говорят о риске.
Главная проблема в другом. Защита от проверки зависит не только от того, нарушала ли компания правила, но и от того, устраивает ли таможню её реакция на заключение. Если компания спорит, долго объясняет позицию или не соглашается с выводами, мониторинг может быстро превратиться в обычный постконтроль.
Вот что о проверках «по-новому» говорит Вильгельмина Шавшина, партнер и руководитель по международной торговле и таможенному регулированию группы компаний Б1:
— Теперь у компаний отсутствует возможность представить таможне мотивированную позицию на заключение по результатам мониторинга. Более того, невыполнение требований таможни об устранении несоответствий автоматически является основанием для проведения таможенного контроля. При таком регулировании у таможни по-прежнему сохраняется достаточно правовых оснований для начала таможенного контроля после выпуска товаров, в том числе путем проверок таможенных документов и сведений (ПДС).
Про объём выгрузки сведений. Меньше документов = меньше работы для бизнеса. Так ли это? Не для всех компаний, считает Оксана Курочкина:
— Сокращение состава данных полезно, но оно не снимает главную нагрузку. Компании всё равно нужно настроить учёт так, чтобы было видно путь товара от декларации до склада, продажи, переработки или списания. Нужно связать данные по поставке, декларации, товарной позиции, складу и дальнейшему движению товара.
Если учёт уже выстроен, товар связан с декларациями, а складская, логистическая и бухгалтерская системы между собой работают, речь идёт о доработке. Если данные находятся в разных программах, таблицах и переписке, это уже не настройка выгрузки, а перестройка учёта.
Мониторинг может оказаться наиболее выгодным именно для дисциплинированной компании, у которой уже хороший учёт, низкий риск и немного претензий. Но у такой компании и без мониторинга часто нет больших проблем с постконтролем.
Для среднего импортёра окупаемость затрат на настройку не гарантирована. При большом и постоянном импорте с отсрочкой НДС эксперимент может окупиться. При нерегулярных поставках и отсутствии серьёзных претензий со стороны таможни расходы могут оказаться выше выгоды.
Постановление так и не ввело освобождение от административной ответственности при добровольном сообщении о недекларировании или недостоверном декларировании — эта мера обсуждалась, но в текст не попала.
Мы задали экспертам вопрос: «Получается, компания, самостоятельно нашедшая и признавшая ошибку через механизм мониторинга, по-прежнему рискует получить дело по статье 16.2 КоАП?» Вот их ответы.
Вильгельмина Шавшина: «Наличие примечаний 2–4 к статье 16.2 КоАП РФ об освобождении декларантов и таможенных представителей от ответственности в случаях самостоятельного выявления и устранения нарушений после выпуска товаров минимизирует риски привлечения за недекларирование или недостоверное декларирование товаров. Однако остаётся неурегулированным вопрос ответственности за иные нарушения, отнесенные к компетенции таможенных органов, выявленные по результатам мониторинга, последствия которых добровольно и самостоятельно устранены декларантом».
Оксана Курочкина: «Сейчас добровольное признание ошибки похоже не на понятный механизм исправления, а на признание с надеждой на снисхождение. Для массового участия нужна не надежда, а гарантия: если компания сама выявила нарушение, раскрыла его, уплатила платежи и устранила последствия — это не должно автоматически вести к административному делу.
Иначе участник оказывается в сложной ситуации: либо сообщает об ошибке и рискует санкцией, либо не торопится с её раскрытием — и рискует более серьёзными последствиями потом. Такой подход не укрепляет доверие к мониторингу, а учит бизнес осторожнее говорить о собственных проблемах. Это принципиальный барьер для участия в эксперименте»
Про расширение круга участников. Вход в эксперимент теперь привязан к одному критерию — отсутствию высокого уровня риска, а присвоение высокого уровня автоматически прекращает участие (подпункт «в» пункта 22). При этом методика категорирования непрозрачна для бизнеса и уровень риска может измениться без действий самой компании. О том, как компании ставят в зависимое положение, рассказала Оксана Курочкина:
— Что видим из документа: компания тратит деньги на интеграцию, доработку учёта, доступ к данным, внутренние процедуры и сопровождение. Но сохранить статус участника она сможет только при низком уровне риска, который рассчитывается по закрытой методике.
Участник эксперимента должен быть максимально прозрачный, но сама система оценки его надёжности остаётся непрозрачной. Бизнес открывает внутренний учёт, но не получает полного понимания того, какие факторы и в каком объёме влияют на его риск-профиль.
Категория риска может меняться не только из-за действий компании. На неё могут повлиять новый поставщик, новый товар, изменение страны происхождения, рост объёмов поставок, проблемы контрагента или обновление самой модели ФТС. Не все эти обстоятельства участник способен заранее увидеть и предотвратить.
Для устойчивости механизма нужны как минимум понятные правила. Компания должна получать объяснение причин изменения уровня риска, срок для устранения проблем и возможность представить возражения. Иначе участник берёт на себя все расходы, а государство оставляет за собой возможность в любой момент прекратить действие режима.
Про сбор данных через ФНС. Вопрос, как таможенный мониторинг соотносится с планами ФТС получать данные об участниках ВЭД напрямую у налоговой, не праздный. Дублируются ли сведения и зачем бизнесу тогда эксперимент по мониторингу? Вот как ситуацию видит Оксана Курочкина:
— Параллельность процессов частично обесценивает добровольность самого эксперимента. Если таможня получает всё больше сведений напрямую от налоговой службы, бизнес задаёт логичный вопрос: зачем добровольно открывать доступ к внутренней системе учёта, если государство и без этого видит значительную часть финансовой и хозяйственной картины?
Обмен данными между ФТС и ФНС позволяет сопоставлять сведения о ввозе, продажах, НДС, контрагентах и финансовых операциях. На этой основе можно выявлять расхождения и выбирать компании для контроля без участия в эксперименте.
Налоговые данные не заменяют таможенный мониторинг полностью. Они дают общую картину бизнеса, но не всегда позволяют проследить движение конкретной партии товара от декларации до склада, переработки или реализации. В этом смысле доступ к учёту остаётся более глубоким инструментом.
Но чем больше данных ФТС получает без согласия компании по межведомственным каналам, тем труднее объяснить, зачем бизнесу добровольно давать ещё больше. Добровольный режим имеет смысл только тогда, когда участник получает условия, недоступные тем, кто в эксперимент не входит.
Если у участника меньше проверок, быстрее идут процедуры, ошибки можно исправлять без риска наказания, а правила сохраняются стабильными, мониторинг будет востребован. Если же ФТС получает данные от ФНС, а режим для участника и неучастника почти не отличается, добровольность быстро превратится в формальность.
Мониторинг на практике
Для бизнеса баланс наконец сдвинулся. Раньше компания отдавала доступ к учёту, получая взамен неопределённое обещание меньшего внимания. Теперь — отдаёт доступ и получает юридически зафиксированный мораторий на постконтроль плюс право исправлять ошибки без санкционных последствий. Вместе с указом о трёхмесячной отсрочке ввозного НДС для УЭО и системообразующих организаций — участников мониторинга формируется осязаемый пакет выгод.
О том, как настраивали мониторинг для таможни и какие выгоды даёт такая форма сотрудничества с регулятором, нам рассказали представители участников эксперимента.
Алиса Архангельская, специалист ВЭД, ГК «ИТБ»:
— Если говорить о выгоде от участия в таможенном мониторинге, то мы видим несколько плюсов. В случае назначения проверки со стороны таможенных органов нам не нужно собирать горы бумаг и тратить время на сканирование, печать документов — вся информация есть у таможенного органа в онлайн-режиме. Добровольное участие в мониторинге позиционирует участника как добросовестного и открытого к взаимодействию с государством и повышает имидж компании и статус в бизнес-отношениях с перспективными партнерами. Статус участника мониторинга и УЭО в совокупности позволит обеспечить возрастающую потребность в отсрочке уплаты НДС, так как многие бизнес-проекты построены на постоплате и порой даже три месяца отсрочки играют очень большую роль в процессе сделки.
Таможню интересует система учёта импортных товаров, ввозимых компанией. Нам, по сути, не пришлось особо ничего менять в системе бухучета, только немного откорректировали учетную политику. Чтобы развести движение иностранных и отечественных товаров по балансовому учету, были добавлены отдельные счета/субсчета для иностранных товаров. Чтобы таможня сумела проверить сведения из декларации на товары и движение товара, в системе 1С создали отдельную учетную запись с правами просмотра и формирования отчетов по отдельным счетам. То есть полный доступ к системе бухучета предоставлять не требуется.
Как делать, таможня нам разъяснила на рабочей встрече, как такового технического сопровождения с их стороны нет. Основное техусловие — наличие специализированного телекоммуникационного оборудования, предоставляющего защищенный канал связи, эдакого модема с шифратором.
Таможня не «сидит» в нашей системе постоянно, а обращается периодически, в случае указания их информационной системой, что деятельность той или иной компании подлежит проверке. Таможня информирует участника ВЭД в начале мониторинга и получает доступ к системе учета.
На вопрос о первых итогах участия в эксперименте Алиса Архангельская рассказала следующее:
«Имея команду профессионалов и налаженную систему бухгалтерского учета в 1С, вход в эксперимент по мониторингу не стал для компании затратным. Так как ГК «ИТБ» стала участником эксперимента в августе 2026 года, а сбор сведений в автоматическом режиме о наших показателях таможенного декларирования осуществляется ежеквартально, то выводы о взаимодействии в рамках мониторинга будут сформированы только в следующем квартале. План на текущий момент — стать Уполномоченным экономическим оператором, чтобы иметь возможность реализовать отсрочку уплаты НДС в рамках Указа № 263. Мы предполагаем, что если эксперимент будет признан удачным, то таможенный мониторинг будет внесен в качестве дополнительной меры, обеспечивающей проведение таможенного контроля и из Постановления № 240 таможенный мониторинг плавно перейдет в некую новую главу или статью Федерального закона № 289».
Среди 23 участников эксперимента есть и ООО «Истра-Терминал». О том, как ведется мониторинг на практике, рассказал гендиректор компании Андрей Зацепин:
— Перспективы развития института УЭО, позволяющего пользоваться специальными упрощениями в рамках ВЭД, привели нас к принятию решения об участии в эксперименте по таможенному мониторингу. Цели: снижение таможенного контроля, привлечение новых партнеров как к компании, отнесенной ФТС к низкому уровню рисков и имеющей добропорядочные отношения с таможенным органом.
Участие в эксперименте не подразумевает каких-либо затрат. Однако в целях организации передачи информации мы привлекли компанию, являющуюся информационным оператором. Ежегодная стоимость ее услуг — 144 000 руб.
В рамках мониторинга мы получали акты с выявленными таможней несоответствиями. Однако эти расхождения связаны со спецификой бухгалтерского учета и не являлись признаками нарушения таможенного законодательства. Исправления в учете товаров никакие не вносились, дел об АП и штрафов не было. В целом внеплановых и плановых таможенных проверок за время участия в эксперименте не было. Также при декларировании товаров, где компания являлась стороной внешнеэкономической сделки, применение различных форм таможенного контроля, включая досмотры, осмотры и запросы документов, было минимальным.
Взлетит ли таможенный мониторинг?
Для таможни эксперимент по мониторингу — это тест другой модели контроля: от выборочных проверок постфактум к непрерывному наблюдению за учётными данными. Если эксперимент наберёт участников, ФТС получит канал сплошной видимости товарных потоков, несопоставимый по качеству с разовыми проверками.
О том, привлечёт ли эксперимент новых участников после принятия Постановления № 1188, Оксана Курочкина ответила так:
«Аргументы «за» стали заметно сильнее. В обмен на доступ к учёту постановление предусматривает снижение частоты отдельных мер по профилям риска, ограничение проверок документов и сведений после выпуска (с исключениями), а также возможность устранить выявленное расхождение после получения заключения. Это уже более понятный обмен для бизнеса, чем прежде. Но порог входа остаётся высоким: компания должна наладить связный товарный учёт, предоставить удалённый доступ с просмотром и выборкой данных в реальном времени и отвечать на запросы за пять рабочих дней. Если отсрочку НДС хотят использовать именно как стимул для подключения, нужно рассматривать и синхронизацию ее сроков с мониторингом, и условия доступа к ней. Иначе главным стимулом останется сокращение контрольной нагрузки, а его выгоду каждая компания будет сопоставлять со стоимостью подключения и постоянной прозрачности учёта».
Вопрос прежний: хватит ли нововведений в постановлении № 1188, чтобы преодолеть недоверие. Открыть государству доступ к внутреннему учёту — решение, которое бизнес принимает не по перечню льгот, а из уверенности, что данные не используют против него. Ответ будет виден к весне 2029 года, если участники ВЭД примут новые правила игры. Или раньше, если эксперимент опять не взлетит и Правительство вместе с ФТС подготовят новый порядок таможенного мониторинга.
Фото на обложке: rawpixel.com on Magnific