Обновленная стратегия ФТС: разбор изменений

Анализ изменений

Распоряжение от 7 сентября 2026 г. № 2401-р вносит в Стратегию развития таможенной службы до 2030 года правку, которая меняет не отдельные формулировки, а сам управленческий акцент документа. Наиболее показательна переписанная миссия ФТС: если в редакции 2020 года она начиналась с содействия международной торговле, росту товарооборота и несырьевого экспорта, а национальная безопасность стояла в середине перечня, то теперь миссия сведена к двум позициям, и первой идёт обеспечение безопасности государства и общества.

Торговая повестка при этом не исчезла — её перенесли в новый абзац о «видении» ФТС, то есть понизили в иерархии документа с миссии до производного положения. Тот же разворот виден в разделе II, куда добавлен абзац о решениях Президента и Правительства, принимаемых в рамках специальных экономических и ответных мер в связи с недружественными действиями иностранных государств, и в подразделе 8, чьё наименование прямо дополнено оговоркой «в условиях кардинальных геополитических изменений».

Из документа вычищены указания на конкретную географию сотрудничества (Азия, Европа, Африка, Латинская Америка) и на европейский регион ВТамО в контексте транзита, а приоритетный круг партнёров переопределён через оценочный критерий — страны, «нацеленные на конструктивные диалог и взаимодействие», с отдельным выделением СНГ и Союзного государства с Белоруссией.

Китай утратил статус единственного выделенного партнёра вне ЕАЭС. Изменилась сама категория, к которой отнесён Китай. Раньше он выделялся по признаку страновой исключительности — персональное упоминание рядом с Союзом. Теперь он включён в открытый перечень, замыкающийся родовой формулировкой «и других стран, нацеленных на конструктивные диалог и взаимодействие». То есть Китай юридически переведён из категории «поимённо названный стратегический партнёр» в категорию «страна, отвечающая общему оценочному критерию», где этот критерий распространяется на неопределённый круг государств. Формально упоминание сохранено, но исключительность снята.

Приоритет сместился в сторону постсоветского контура. Добавление СНГ перед КНР дополняет общую логику правок: в подразделе 8 появился отдельный блок про Союзное государство с Белоруссией и Таможенный комитет Союзного государства, а в абзаце о развитии интеграционных процессов «пространство Союза и СНГ» заменено на «пространство Союзного государства и СНГ». СНГ и Союзное государство усилены, Китай — размыт в общем перечне.

Второй пласт правок — технологический и операционный. Концепция «интеллектуального» пункта пропуска, которую ФТС должна была сама создать, заменена перспективными моделями пунктов пропуска, уже утверждёнными Минтрансом, с жёсткой датой начала реализации — 1 января 2027 года; появился измеримый ориентир в 10 минут на досмотр грузового автотранспорта, механизм иных мест прибытия (убытия) рядом с пунктами пропуска, навигационные пломбы, пропуск грузов беспилотным транспортом и платформа «ГосЛог».

Система управления рисками переописана через реинжиниринг с применением ИИ и машинного обучения на едином информационном кластере данных. Показательна и юридическая техника: правовая основа Стратегии деконкретизирована — вместо перечня из восьми поимённо названных актов (включая указы № 683, 203, 208, 204 и паспорт нацпроекта «Международная кооперация и экспорт») оставлена родовая отсылка к Конституции, международным договорам и актам Президента и Правительства, что избавляет документ от необходимости переписывания при смене программных актов.

Три абзаца раздела III признаны утратившими силу, причём утрата целевого ориентира 11 (развитие института УЭО) компенсирована его перезапуском в новой редакции целевого ориентира 5 — с переходом от декларации «конкурентных преимуществ» к счётному показателю числа организаций со статусом УЭО. Наконец, единственный изменённый контрольный показатель приложения смягчён: к автоматическому режиму добавлен «автоматизированный», что снижает планку измерения при формально сохранённых цифрах 25 / 50 / 100.

Экспертные мнения

О том, почему потребовалась корректировка стратегии что она даст бизнесу, для читателей «Вэдофона» рассказала Ирина Заседатель, вице-президент Ассоциации экспортёров и импортёров, директор Форума «Международный день торговли — 2026»:

– Изменения, внесенные в Стратегию развития таможенной службы я бы охарактеризовала не как пересмотр курса, а как его логическое развитие. Новая редакция переводит стратегические ориентиры, заданные в 2020 году в технологическую плоскость.

За прошедшие годы существенно изменилась структура внешнеторговых потоков, выросла нагрузка на пункты пропуска, технологии обработки данных и анализа больших массивов информации, шагнули вперед. Это и задача перехода на отечественное ПО объективно требовали отражения в стратегическом документе такого уровня. Обновление в этом смысле — ответ на изменившиеся условия.

Для участников ВЭД принципиальный сигнал — смещение акцента контроля с этапа пересечения границы на постконтроль, а также дальнейшее расширение преференций для добросовестных участников, включая уполномоченных экономических операторов. При последовательной реализации это должно означать сокращение временных издержек на границе и большую предсказуемость для бизнеса, ведущего прозрачную деятельность.

Для таможенных органов задача сложнее: предстоит перестраивать систему управления рисками на основе более совершенной аналитики, развивать собственную цифровую инфраструктуру и готовить кадры к работе с новыми инструментами. Это требует времени и системных инвестиций, поэтому оценивать практический эффект измененной стратегии имеет смысл по мере реализации конкретных мероприятий, а не сразу после утверждения документа.

Не только плюсы в изменениях, но и отсутствие решений проблем в сфере ВЭД увидел Юрий Ковалев, член экспертно-консультативного совета ФТС и председатель совета директоров ООО «Лакор»:

– Хочу сразу отметить: разработчики обновленной Стратегии правильно сделали акцент на уполномоченных экономических операторах (УЭО). Это действительно надёжный институт, которому нужны упрощения, автоматизация и новые преференции. Здесь документ выглядит современно и логично.

Но есть и тревожный пробел. В обновлённой Стратегии практически нет упоминаний таможенных представителей, владельцев складов временного хранения (СВХ), таможенных перевозчиков и иных лиц, осуществляющих деятельность в области таможенного дела. А ведь именно через них
большинство участников ВЭД и видит таможню: через таможенного представителя, через склад, через перевозчика.

Это близорукость. Нужно не только упрощать жизнь УЭО, но и развивать институт таможенных представителей, улучшать складскую инфраструктуру, повышать прозрачность этих лиц. Иначе СВХ сарайного типа и криворукие тампреды сведут на нет цифровизацию и прочие плюшки от реформ в ФТС. Какая разница для владельца товара, выгруженного для досмотра на снег, как его ДТ обрабатывалась? Или если за набором ДТ он вынужден идти к черному брокеру, так как легальный таможенный представитель выставляет заградительный тариф из-за опасности проверок после выпуска.

В представленных поправках нет отдельного приоритета или целевого ориентира, посвящённого противодействию лицам, которые незаконно осуществляют деятельность в области таможенного дела. Есть общие правоохранительные и контрольные сюжеты, есть СУР и контроль после выпуска, но адресной задачи по черным брокерам нет. Это плохо, рынок брокеров без свидетельств огромный.

Еще один важный факт подметила Александра Малькова, ассистент кафедры логистики и транспортно-технологических систем Государственного университета управления (ГУУ):

– В рамках обновленной стратегии планируется разгрузка пунктов досмотра на границе через смещение процедуры контроля на стадию «поствыпуска». Для участников ВЭД же данная модернизация может обернуться расширением периода начисления таможенных платежей.

Таблица изменений